Голубоглазая девочка была мне матерью. Девочка с карими - стала любовницей. Накрывала стол белой скатертью, кормила меня смоковницей. Доила козу, дружила с коровами, темные волосы убирала в пучок. Вызывала грозу. Ласкалась с дворовыми псами, и шептала на ухо будто сверчок: ты лети за моря принеси мне хлеба, отучи меня спать с чужими мужьями, я же тут, я твоя и не хватит неба до краев, долететь, не напившись ручьями. Принеси мне клок шерсти овечьей, серой, я сплету тебе длинную мягкую нить, и свяжу тебе шарф, что не хватит
места
снегу
прошлогодней
зимой
валить

Завешен день луной как палантином
проносятся витрины и дома
замазать все, замазать пластилином
и пыльная свисает бахрома

гуляет ночь, свистит и плачет
и ведьма на метле куда-то скачет
и ловит кошек, по трубе скользя
и снится вой кошачий допоздна

а в горле как-то сходятся слова
играют вирши, переходят грани,
но расстояние смещается кругами
и прорастает будто спелая трава